Хальфдан Расмуссен (дат. Halfdan Rasmussen; 29.01.1915 – 02.03.2002) — датский поэт.

Родился в Копенгагене. Во время Второй мировой войны был активным участником сопротивления фашистской оккупации в Дании. Широкую известность получил как автор остросоциальных, протестных стихотворений, написанных зачастую в жанре политической сатиры. Первая книга Хальфдана Расмуссена – «Солдат или человек» – увидела свет в 1941 году. После окончания войны поэт стал больше внимания уделять произведениям для детей. Написанные в жанре литературного нонсенса, эти стихи поражали читателей искромётным юмором и изощрённой игрой слов. Детские книги, созданные Расмуссеном в соавторстве с иллюстратором Ибом Спанг-Олсеном, давно уже стали классикой мировой литературы. К слову сказать, Хальфдан Расмуссен – один из самых популярных и уважаемых в мире датских поэтов, обладатель многих престижных премий. «Букварь Хальфдана», изданный в 1967 году, входит в «Датский культурный канон» – список из ста восьми произведений искусства, официально признанных неотъемлемой частью датских культурных ценностей и представляющих важное значение для датской культуры. К сожалению, в нашей стране Хальфдан Расмуссен долгое время был практически неизвестен. Впервые пересказы его стихов были опубликованы отдельным изданием только в 1990 году. источник С самого начала был опален войной творческий путь ХАЛЬФДАНА РАСМУССЕНА. Его ранние сборники — «Солдат или человек» (1941) и «Скрытый лик» (1943) — трактуют тему существования в условиях фашистской оккупации.Не обращаясь впрямую к героике Сопротивления, поэт, однако, осуждает пассивную покорность злу, называя ее прямым соучастием в нем («Я был соучастником зла»). Чистые руки, руки, не замаранные никаким преступлением, оказываются в его стихах руками труса: Чисты были руки, но страх сковал их, и руки робели, тогда как твои огрубели от шрамов, нажитых в боях. (Перевод В. Вебера) Видения (из одноименного стихотворения) становятся некой анатомией страха, который человеку необходимо преодолеть, чтобы обрести подлинное я; «время ожидания», о котором писали Лакур и Нильсен, превращается в «край ожиданий», а этим краем оказываются небеса: Жмемся слепыми кротами к земле под пламенеющим небом, глухи, как эти прибрежные камни, выброшенные волной, чада Адамовы, молча лежим, губы немые сжимая, в край ожиданий подчас устремляем наш обезумевший вой. (Перевод А.Ревича) И все же военная тема не стала в творчестве Расмуссена главной. Скорее можно сказать, что вынесенная из военных испытаний тема человеческого достоинства, попранного и попираемого, зазвучала лейтмотивом в его поэзии, объединяя далеко отошедшие друг от друга в формальном и содержательном плане стихи. Мотивы «преодоленной тоски» и «веры в людей», восходящие все к той же теме, слышатся и в стихах Расмуссена о современности, и в его значительном по объему цикле стихов на античные сюжеты (отчасти написанном античными размерами): «Фрагмент III», «Сапфо», «Дионис у моря». Звучит в них, разумеется, и тема искусства — искусства, стремящегося вернуться, вырваться из «ослепления красоты» (вспомним «слепых кротов» из «Видения») «домой, к серым будням». Но это возвращение из книжного мира, полного классических реминисценций и литературных аллюзий, было вовсе не простым делом. Умение изображать и отображать действительность неопосредованно так и не пришло к поэту. Счастливым выходом из намечавшегося тупика стали «Шутки»— сборники иронических, гротескных и парадоксальных стихотворений, широко захватывающих пласты реального мира и подающих его в обрамлении юмора и сарказма. Шутки Расмуссена построены на определенном условном допущении, позволяющем увидеть привычное в новом свете (прием остранения). Кого удивили бы, например, сатирические нападки на отставного чиновника с его убого удобными мещанскими представлениями и странноватым кругом пенсионного чтения — фантастическим как по подбору и сочетанию, так и главным образом по извлекаемой из книг морали? Но Расмуссен пишет о начитанной лошади, первой из трудящихся четвероногих Севера удалившейся на заслуженный отдых и воистину лошадиными дозами изрекающей прописные истины. Причем в мозгу у лошади — та же мешанина, что у современного, одуренного обилием информации обывателя: Все объяснит — поэтично, понятно, уютно, даже научно, цитируя благоговейно где-то Кропоткина, где-то Альберта Эйнштейна, все, что живет на земле, одобряя попутно. (Перевод Е. Витковского) Шутки Расмуссена возникли, понятное дело, не на пустом месте. Здесь следует вспомнить и стихи немецкого поэта начала века Кристиана Моргенштерна, и иронические баллады англо-американского поэта Уистена Хью Одена, и, возможно, раннее творчество Н. Заболоцкого. Однако эти стихотворения удачно наложились на датскую действительность и в свою очередь вызвали многочисленные подражания. В целом Расмуссен предстает поэтом значительным и разнообразным, хотя и не без налета некой излишней мастеровитости, умело маскирующей порой отсутствие оригинального вдохновения. Подобная многоликость поэтического творчества — случай нечастый и почти всегда чреватый некоторыми издержками.
da.wikipedia